Благотворительный фонд им. Павла Михайловича Третьякова
О Фонде Памяти<br>П.М. Третьякова Художественные и просветительские проекты Издательская<br>деятельность Международное<br>сотрудничество СМИ о Фонде
16.01.2013 Долгий свет
Благотворительный фонд им. П.М. Третьякова в седьмой раз назвал своих лауреатов. Церемония проходила под знаком 180-летия выдающегося коллекционера и мецената. Жизнь доказывает – русское меценатство не утрачивает своей действенной силы и в самых неблагоприятных условиях.
Говорят, после того как в 1892 году Павел Михайлович Третьяков передал своё собрание в дар Московской государственной думе, император Александр III, осматривая обретённую Первопрестольной галерею, в восхищении произнёс: «Вот что один гражданин мог сделать!» Остаётся только пожалеть, что слово «гражданин» за последние несколько десятилетий было безжалостно дискредитировано демагогами всех мастей до такой степени, что сегодня иначе как в уничижительном смысле оно и не воспринимается, а мечты о построении в России гражданского общества выглядят, увы, не более чем прекрасной утопией. Пожалеть вдвойне, поскольку граждан, которые, подобно Третьякову, без суеты и позёрства, спокойно, с достоинством и не корысти ради делают своё дело, у нас и по сей день хватает.
По традиции в конце декабря Благотворительный фонд им. П.М. Третьякова вручает отечественным музейщикам премию, девиз которой наверняка одобрил бы и сам Павел Михайлович: «За верность профессии и многолетнее служение русскому искусству». Две премии вручаются сотрудникам Государственной Третьяковской галереи, ещё одна с недавних пор отправляется в провинцию, в один из региональных музеев.
Под неусыпной заботой Лидии Александровны Торстенсен находятся более восьми тысяч рисунков, акварелей и пастелей, официально именуемых «музейными предметами 1-й категории», – она хранитель отдела графики XVIII – начала XX века. «Искусство белого листа», как иногда поэтически называют графику, хрупко до чрезвычайности, так что Лидия Александровна, отдавшая Третьяковке почти 45 лет, в буквальном смысле слова продлевает жизнь этим бесценным сокровищам.
Татьяна Витальевна Юденкова, учёный секретарь ГТГ, пришла в галерею младшим научным сотрудником и посвятила жизнь изучению художественной и благотворительной деятельности братьев Третьяковых: на её счету порядка восьмидесяти научных публикаций, статей и книг. Мало кто из специалистов знает об этой семье столько же, сколько она.
Третьим лауреатом стала Валентина Мефодьевна Сорокина – главный хранитель Башкирского государственного художественного музея им. М.В. Нестерова. В этой должности она уже 45 лет оберегает прекрасное собрание, основу которого заложила коллекция русской живописи, подаренная родной Уфе самим Михаилом Васильевичем в 1913 году. Часть этой коллекции благодаря Валентине Мефодьевне в апреле будет представлена в Москве на выставке, посвящённой 150-летию художника.
Уместно напомнить о том, какую роль сыграл П.М. Третьяков в судьбе Нестерова. Отец молодого живописца, уважаемый в Уфе купец, хоть и у самого не очень душа лежала к торговле, в отношении сына был строг: художество не профессия, этим и не прокормишься, и славы не наживёшь. И неизвестно, каким было бы будущее очередного русского таланта, если бы не Павел Михайлович, купивший у Нестерова для своей галереи картину «Пустынник» (1889), написанную им для XVII передвижной выставки. Сумма была такова, что Михаил Васильевич смог на эти деньги не только осуществить заветную мечту каждого русского художника – поехать на стажировку в Италию, но вдобавок посетить Австрию, Германию и Францию.
К юбилею основателя галереи третьяковцы приурочили выход нового издания мемуаров его дочери – А.П. Боткиной. Книга Александры Павловны до сих пор считается одной из наиболее полных и подробных биографий выдающегося коллекционера. «Павел Михайлович Третьяков в жизни и в искусстве» – несмотря на свою фундаментальность, не является научной монографией: автор не ставил своей целью строгий анализ. Однако это и не мемуары в чистом виде, поскольку Боткина опиралась не только на собственные воспоминания, но и на многочисленные архивные источники. Прочитав книгу ещё в рукописи, Игорь Эммануилович Грабарь не скрывал своего восторга: «Книга совершенно лишена специфической архивной сухости, а читается как увлекательное, прекрасно отточенное литературное произведение».
Александра Павловна очень надеялась, что книга выйдет в свет к 800-летию Москвы, но напечатана она была только пять лет спустя – в 1952 году и в значительно сокращённом виде. Боткина была искренне огорчена тем, что фигура её отца из-за цензурных правок стала суше и выхолощенней, а книга утратила часть своего «тепла и уютности». Тем не менее первое издание, все 10 000 экземпляров, разошлось буквально за несколько дней. Переиздание 1960 года тоже стало библиографической редкостью. В 1986-м «упрощённый» вариант был выпущен в серии «ЖЗЛ». Только начиная с четвёртого издания книга Боткиной издаётся по авторской рукописи без купюр и сокращений. Юбилейное шестое выпущено при поддержке фонда им. П.М. Третьякова и, похоже, тоже очень быстро исчезнет с полок книжных магазинов.
Столь долгий и не иссякающий интерес к личности Третьякова порождён не просто силой и неординарностью его характера, но тем, что он всю жизнь был человеком действия, человеком поступка. Такие и в одиночку действительно могут сделать многое, став примером для тех, кто будет жить спустя столетия после них. Думается, к Павлу Михайловичу вполне можно было бы отнести любимые строки создателя фонда, носящего его имя, – заслуженного строителя России Виктора Бехтиева: «Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал». Поддерживать тех, кто нуждается в помощи, когда окружающая действительность этому благоприятствует, безусловно, благородно, но, согласитесь, не особо обременительно. Заниматься тем же самым в условиях, когда «благодарное отечество» абсолютно не спешит на деле проявить свою благодарность, а наоборот, стремится переложить на тех, кому не безразлична судьба отечественной культуры, значительную часть своих собственных обязанностей – совсем другое дело. Тут заложенная в характере приверженность «углу» пригодится больше, нежели склонность к «овалу». Благо такие люди на русской земле не переводятся.
Виктория Пешкова
"Литературная газета". 2003. 16 января
© Благотворительный фонд имени Павла Михайловича Третьякова 2006 - 2018